В прекрасную посленовогоднюю погоду Абанамат Кайтов и Бисер Найтов пребывали на подмосковной даче писателя Чехова. Они сидели на творческой террасе зимнего типа и играли в бильбоке. Перед террасой раскинулось поле, заваленное хрустящим снегом. За полем виднелись развалины древнерусского свинарника. Тощий писатель в пенсне неожиданно удлинил руки, снял с полки железную книгу и стал быстро водить пальцем по странице.
И тут в дверь, обитую сизым дерматином, раздался деликатный стук.
– А кто там такой некрасивый? – поинтересовался Кайтов, взглянув на монитор охранного домофона.
– Это мы, Володя Маяковский! – произнёс искаженный электричеством голос. Кайтов надавил на кнопку и все услышали неприятный писк.
– Можно, барин? – в дверь просунулась голова поэта Владимира Владимировича Маяковского.
– А, это ты, скотобаза, – поприветствовал Антон Павлович, – заходи, говори шибче.
– Я не надолго, мне б немножко финансов, трудно мне нынче. Истощён крайне. Совсем немного надо – сто пятнадцать рубликов.
– А на что ж тебе сто пятнадцать рублей, сволочь? – поинтересовался тощий писатель в пенсне. Владимир зарделся.
– А заработать хочешь? – вдруг огорошил поэта строгий доктор.
– Я за любой хипеж, кроме голодовки, – радостно задвигался Маяковский.
– Ну, тогда скидай портки и беги вот по энтому полю, я мы по тебе из револьверов палить станем.
– Как же так, дедушка… – заволновался поэт, торопливо теребя пуговки, – мне ж всего сто пятнадцать рублей!
– Ничего, это ничего, – не входил в детали Антон Павлович.
– Куда бежать-то? – поинтересовался пролетарский поэт, когда от него отвалились штаны и кальсоны.
– А ты шуруй по дороге до бензоколонки и затем обратно поспешай.
– Понял, – кивнул Маяковский. Кайтов и Найтов бросились к просторным дверям и распахнули их. В комнату повеяло морозцем.
– На старт! Внимание! Пшол! – закричал Антон Палыч и схватился за ружьё, висевшее на стене. Пролетарский поэт выпрыгнул с террасы в снег и неуклюже пошел в сторону бензоколонки. Кайтов и Найтов переглянулись и выхватили револьверы.
– Ну что, соколики, возрадуемся?! – ликуя, орал Антон Палыч. Он таскал из коробки толстые патроны, руки его тряслись.
– Воистину возрадуемся! – крикнул Бисер Найтов, не выдержал и выстрелил. Пролетарский поэт Маяковский вскрикнул, зажал ягодицы и повалился в снег.
– Метко, – холодно отметил Абанамат Кайтов.
– Ну ёптаваю мать!!! – возопил Антон Павловича.
– Действительно, как же так? – поддержал его Кайтов. – А может холостой был, притворяется Володя?
– Какое там, – потупился Бисер Найтов, пряча револьвер за спину.
– Ладно, закрывайте двери, – вздохнул Чехов. – Пойдем-ка лучше смотреть телескопом. Ну их, этих поэтов. До бензоколонки добежать не могут. Только холоду напустили. Страм!